Нобелевская или Шнобелевская?

Современная наука настолько далеко ушла по пути узкой специализации, что зачастую даже сами учёные, работая на какой-либо теоретической проблемой, затрудняются предсказать, в какой области человеческой деятельности станет полезным их возможное открытие.

Давно ушли в прошлое времена, когда любому мало-мальски образованному человеку была понятна суть любого достижения, за которое присуждается Нобелевская премия. Вот эта – за пенициллин, который эффективно борется с инфекциями. Вот эта – за рентгеновские лучи, позволяющие видеть многое буквально насквозь. Ещё и открывший их Рентген артачится – нет, мол, у него времени по стокгольмам разъезжать, у него дел в лаборатории много… То есть ценно было само открытие, его практическое применение, а не какое-то абстрактное общественное признание.

Теперь же ситуация иная. Главное – пиар, и неважно, что он выглядит иногда смешным а иногда и вовсе абсурдным. Не случайно в 1991 г. были учреждены Шнобелевские премии, пародирующие Нобелевские не только названием, но и церемонией вручения. Вот только вручают их за, мягко говоря, странные научные достижения – то за исследование фелляции у летучих мышей, то за изучение брачных ухаживаний страусов за людьми.

Тем не менее, даже вручением таких премий процесс сближения науки с абсурдом остановить вряд ли возможно. Пример – бывший российский физик А. Гейм, который сначала получил Шнобелевскую премию за открытие левитирующей лягушки, а потом и настоящую Нобелевскую за открытие графена. Перспективы применения обеих открытий столь же огромны, сколь и туманны, тем не менее, оценены они по-разному.

Так что труд современных учёных нелёгок. Вот откроешь, например, что интеллект у ящериц с повышением температуры климата развивается, и гадай – в Стокгольм тебя позовут, или в Гарвард (там вручают Шнобелевки). Хотя и в том, и в другом случае желанный пиар обеспечен…